crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Categories:

«Совок и веник», Максим Кантор

 

 

Тому, кто знаком с литературными опытами Максима Кантора, нет необходимости объяснять особенности построения его книг. С остальными кратко поделюсь своими впечатлениями об авторе, о том, что он хочет выразить своими книгами и как он это делает. Профессиональный художник решил отобразить своё видение мира и отношение к нему не только посредством кисти, но и слова. Получается у него что-то среднее между художественной литературой и публицистикой, я бы отнёс его труды к жанру социального романа в стиле А. Зиновьева. Не исключаю, что именно близкое знакомство с Зиновьевым и повлияло на стиль и форму книг М.Кантора. Только у Зиновьева используется больше глобальных категорий и понятий, он выше взлетает над обществом и поэтому видит всё с большей высоты. М.Кантор не социолог, а художник, его мировоззрение формировалось не только под влиянием философских и жизненных взглядов отца и того же Зиновьева, но и той среды, в которую он был погружен как профессиональный художник. И не случайно в романе «Учебник рисования» он попытался показать эволюцию общества через историю искусства, а не через экономику, как К.Маркс. По  М.Кантору главное, что выражает рисование – закон связи вещей. Эти же поиски взаимосвязанности вещей (в широком смысле этого слова) он продолжает и в своих книгах. При всей моей нелюбви к ярлыкам, совсем обходиться без них невозможно. Хотя в случае с нашим автором затруднительно использовать один из штампов: как любая незаурядная личность, он не поддаётся чёткой классификации. Я бы отнёс его к консервативным либералам, но этот термин недавно пытались использовать не очень симпатичные мне люди, поэтому использую две ассоциации. Первая – известная строка «двух станов не боец», вторая – человек, стоящий на холме и наблюдающий за происходящим внизу. Только если у многих (да у большинства, что уж стесняться), находящихся в подобном положении, взгляд пренебрежительно-презрительный, преисполненный чувства собственного умственного и морального превосходства, то Кантор сопереживает этим страстям.  Разумеется, это  мои личные впечатления, основанные всего лишь на трёх прочитанных книгах М. Кантора. И если я уделил автору столь много времени, то связано это именно со спецификой его способа отображения мира в слове и для необходимых пояснений тем, кто слышит это имя впервые. А теперь можно приступить непосредственно к обзору «Совка и веника».

 

В этой книге нет явно выраженного сквозного сюжета, а собранный  под одной обложкой материал неоднороден с точки зрения качества. Так, мне совсем неубедительными показались рассказы 1993 года. Дело не в том, что М. Кантор всё-таки в первую очередь художник и только во вторую или даже в третью очередь писатель. Просто эти рассказы не на его тему и не о той среде, которую он знает. Точнее, он её может быть и знает, но не чувствует –  не каждому интеллигенту дано всей кожей ощутить атмосферу городской рабочей окраины, слиться с нею. Это тема Захара Прилепина, например, но никак не утончённого (да простит меня Максим за такие эпитеты) интеллигента Кантора. Повторю, утончённого, несмотря на то, что вошедший в  книгу рассказ об общении с проституткой можно отнести и к личному опыту автора. Подчеркну – можно, но не обязательно, потому что всем известен случай с лимоновским негром, которым теперь попрекают его все, кому не лень и даже столь высоко духовный человечище, как Барин всея Руси. Теперь незадачливый политик утверждает, что это всего лишь литературный приём. И, представьте, я ему верю, но что это теперь меняет?  Но не будем отвлекаться. Так вот, к счастью, эти ранние рассказы занимают в книге совсем небольшой объём и представляют интерес  как образцы чисто литературных упражнений автора. То же самое скажу и о стихотворениях, вошедших в этот сборник. А вот в рассказах о жизни в Англии на примере небольшой печатной мастерской чувствуется нерв страны. Как ни странно, описание лондонского рабочего района получилось гораздо реальнее и правдоподобнее, чем  картины упомянутой выше московской окраины. Колоритен Мэл, хозяин мастерской. Наверное, таков и есть типичный представитель английского среднего класса - не белый воротничок, а мелкий буржуа. Здоровый, краснощёкий – он заполняет футбольные стадионы и пабы. England, England above all. У нас такого назвали бы националистом и экстремистом, но у них - не у нас. Что дозволено Юпитеру, не каждому быку разрешено…

 

Ну а теперь о третьей беде России – об интеллигенции. Точнее, о творческой её части, а ещё точнее - о людях московского искусства, протестной её части. Это, пожалуй, основная тема книги. Надо сказать, картина предстаёт достаточно неприглядная – мы видим процесс разложения немногочисленной, в масштабах страны,  но весьма шумной и энергичной группы людей, размеры и значение которой было многократно преувеличено с помощью лупы западных СМИ. Эти люди поняли, что независимость от власти – хорошо востребованный на Западе товар. Но, пытаясь уйти от одной зависимости, они оказались в плену другой. Впрочем, зависимость от Запада не была им в тягость. Процесс перерождения изначально, возможно, и благородного по замыслам андерграунда в злобную, мещанскую среду произошёл довольно быстро. Недавние бунтари, молившиеся на свободу, создали тоталитарную страту, успехам которой в этом отношении позавидовало бы и государство. Невежественные в профессиональном плане, но страстные и красивые по отдельности, вместе они стали серой массой и авторитетной для своего круга силой, цепко удерживающей попавшихся в свои сети. Создавалась мифология подпольных выставок, которые, в большинстве случаев, оказывались на деле заурядными (ладно, пускай незаурядными) пьянками. Как правило, в присутствии иностранных корреспондентов. Надо сказать, что после крушения СССР жизнь и нравы этой среды по сути не изменились, просто у лакеев сменился барин. И только шок от бомбардировок Белграда выбросил М.Кантора из засасывающей бессмыслицы этих тараканьих бегов. Что не может не радовать его читателей, в том числе и меня.

            И, в заключение, о названии книги «Совок и веник». Надеюсь, это не намёк на то, что всем нам нужно по «капле» выметать из себя совка. Мой личный опыт показывает, что этот термин употребляют в уничижительном смысле либо дураки, либо подлецы. Исключений немного. Автора я не могу отнести ни к первым, ни ко вторым и надеюсь, что он не это имел в виду. А вот мысль о том, что в нашем обществе очень много работы для этих  инструментов, я поддержу.

Tags: Кантор
Subscribe

  • Анекдоты по понедельникам

    После рекордного снегопада на улицы Москвы вышло 80 тысяч человек с лопатами, 150 тысяч видеоблогеров с камерами и два миллиона инстаграмщиков со…

  • Анекдоты по понедельникам

    - В Белом Доме хотят ввести гендерно-нейтральные обращения. - Например, товарищ? ============ - Дело не в том, что ваша семья богата, я действительно…

  • Анекдоты по понедельникам

    - Сын родился, Герасимом назвали! - Почему?! - Потому что не мой! ============ - Купил доллары. - А почему не евро? - Доллары дешевле. ============…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments