crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Categories:

«Народ лагерей», автор Иштван Эркень (Венгрия)

          Венгерский писатель Иштван Эркень, попавший в 1943 году в советский плен, в своей небольшой книге «Народ лагерей» рассказывает о жизни военнопленных. Автор предлагает  ряд собственных обобщений, базой для которых послужили его разговоры с десятками товарищей по несчастью. Причём, эти господа-товарищи перемещались по лагерной территории всей нашей страны и, тем самым, помогли писателю не ограничиваться только личным опытом, а  выделить некоторые закономерности. Не могу сказать, что книга обладает сильным психологическим воздействием за счёт шокирующего эмоционального удара, или изобилием неизвестной  мне до сих пор информации. Точнее так – там очень много новых для меня фактов из жизни военнопленных, которые делают общую картину  и разноцветной, и объёмной, но радикальных изменений в мои предыдущие знания они не вносят. Что не отменяет того, что книга как интересна, так и познавательна.

       Около полумиллиона (такую цифру называет автор, все претензии по количеству, если они есть, к нему) венгров оказалось в плену и было разбросано по всей территории советской страны. В лагерях им довелось провести по несколько лет и, несомненно, эти годы сделались не только  настоящим испытанием для каждого из них, но и оказали огромное влияние на их мировоззрение и на личностные черты, что и дало основание Эркеню дать своей книге такое название. Я не буду пересказывать все детали из его работы, и даже те обобщения, которые он делал на основании многочисленных бесед с десятками товарищами по несчастью, оставлю в стороне. Только упомяну, что два чувства неизменны для лагерников – тоска по родине и семье, а также чувство голода. Последнее усугубляется и тем, что память то и дело предательски подсовывает им такие гастрономические образы из прошлой жизни, что тоска по родине временами отступает на второй план.

          Ну а поскольку военнопленные, как ни крути, тоже люди, то и их внутрилагерная жизнь подчиняется законам любого  человеческого сообщества в том смысле, что и у них быстро происходит разделение на основную массу и элиту. Просто на формирование элиты и на её состав накладывает отпечаток место нахождения, в котором требуются таланты совсем другого рода, чем в их предыдущей жизни. Иерархическая структура местного социума перестраивается в соответствии с новым базисом, в том числе и экономическим.

          Обычно в рассказах о лагерях делается акцент на тяготах обычного, рядового военнопленного, из которых и составляется основная масса. Так построена книга Шарля Митчи о Тамбовском лагере. Эркень об этом говорит, конечно, но мне интереснее было узнать о другом – чем занимались пленные в свободное время, какие отношения были между ними, как компенсировали все наложенные на них ограничения. Автор не расписывает детально структуру управления лагерем,  но можно понять, что, под контролем с советской стороны, конечно, в лагере работала и система самоуправления. Не могу сказать, какие функции и полномочия были у начальника зоны (так эту должность называет Эркень), но он назначался из состава военнопленных и был «исполнительным органом» русского руководства лагерем. А для заключённых, соответственно, он был высшей властью, хотя и не абсолютной. Порядок в лагере тоже обеспечивали сами пленные. Продукты советское командование выделяло на лагерь в целом, а далее всем распоряжались сами заключённые. Что приводило «кое-где порой»  к недобросовестному использованию такого положения. Был и своеобразный конкурс на хлебные места, иногда же они становились предметом торга. Так, один ответственный работник кухни обменял его на место в одной бригаде, которая, как он предполагал, будет работать  за пределами лагеря на консервном заводе. Когда он столкнулся с реальностью, то был глубоко уязвлён обманутыми  ожиданиями, но это уже совсем другая история.

           Встречались в книге места, напомнившие мне фильмы  Гайдая. Например, «Операцию Ы» и сцену с распределением рабочих мест среди постояльцев вытрезвителя. В новороссийском лагере пленных венгров использовали, главным образом, как грузчиков в порту. «Всё шло как по маслу, пока в один прекрасный день не прибыло судно под болгарским флагом и с грузом в виде вина и крепких напитков. Разгрузочные работы в этот день закончились, не начавшись. Мадьяры забрались в трюм и выбили из бочек затычки. Вечером бригаду из тридцати семи человек подъёмным краном извлекли из трюма и сложили на берегу. Правда, в наличии оказалось только тридцать пять человек, двоих недостающих отыскали лишь к утру: они закатились за бочки.  И после этого от выпитого бригадой вина все полторы тысячи обитателей лагеря два месяца ходили как с похмелья. Дни напролёт высматривали, не появится ли на горизонте корабль с болгарским флагом на мачте...». Процветала в лагерях и торговля, которая, несмотря на ограниченность ассортимента, шла она очень бойко. Этот эпизод напомнил сцену из «Ивана Васильевича...», когда в магазине барыга распахивает перед Шуриком свой пиджак, заполненный дефицитными радиодеталями. Так и в книге упоминается один немецкий майор, который «расхаживал в специально оборудованной шинели – широченной и длинной, с целым складом товаров, размещённых в подкладке. Глубокие карманы, мешки, крючки, вешалки, верёвочки, даже котелки скрывались в недрах этой удивительной шинели. Какого только добра там не было: одеколон, масло, ягодный сироп, галстуки, штаны, обувные шнурки, витамины, сигареты, ножниц, щётки, рубашки...  Сзади, привязанные к поясу, болтались шапки и пара немецких офицерских сапог, натянутых на колодки». Примеров подобного рода Эркень приводит много, сами по себе они кажутся незначительными, но все вместе подсвечивают тёмную, безусловно, жизнь в лагере любопытными фактами.

          На одном случае я хочу остановиться подробнее – он мне показался одним из самых интересных и показательных. Естественно, что пленных привлекали к работам и естественно, что они разными способами отлынивали от неё, а для этого, как пишет Эркень, было много способов, а самым простым и надёжным было симулирование болезней или просто недомоганий. Ничего необычного в том случае, если работа не имеет смысла, и в книге такому психологическому настрою уделено достаточно много места. А вот когда работа приобретала смысл...В начале 1944-го года в лагере 27/3 столярной мастерской не было. Но понадобилось починить забор, и начальство стало искать столяра. Лагерь большой – нашли. Починили забор, а потом этой небольшой бригаде начали давать и другие поручения. В скором времени сделали мастерскую, которая начинала с мелочей, вроде табакерок и портсигаров. Затем нашли краснодеревщика и ассортимент услуг расширился. Закупили инструменты, затем станки, а уже в августе того же года заключили договор с одной московской артелью и труд обрёл смысл.  Наладили производство стульев, бочек для квашения капусты, затем освоили производство мебели. Росла зарплата – артель выплачивала  80 рублей за работу, которую один человек мог сделать за дня два. Мастерские уже занимали два барака., в которых трудилось около ста человек, в том числе секретарь, перепечатчик на машинке и два бухгалтера. К сожалению, московская артель оказалась слишком маленькой и не могла больше принимать товар, а все её склады уже были завалены продукцией. Договор  она продлевать не стала. Когда в 1944 году стало лучше с питанием, на территории лагеря даже открыли ларёк, куда получавшие высшую ставку (сто пятьдесят рублей) наведывались также часто, как дома, в Венгрии, по утрам на рынок.

          Ещё два момента в заключение. Вот так читаешь книгу, и думаешь – какие же это были прекрасные, добрые и талантливые люди! И перебрасывается мостик в современность. Очень часто встречаю в сети реплики бывалых (точнее, побывавших) людей, которые, если слегка вульгаризировать тему, выступают под лозунгом – да кто на нас нападёт! Да там живут такие отзывчивые люди! Это вы тут закоренели в темноте и незнании мира, вот и злобствуете! Тогда и в Венгрии, и в Германии, и в Италии, и в Испании жили не менее добрые и отзывчивые, а когда приказали – пошли и поехали. И стреляли, и убивали, и вешали. А в лагере опять стали добрыми и отзывчивыми. И у этой цепи превращений может быть несколько циклов. Вообще, насколько могу судить по воспоминаниям переживших Отечественную войну, мадьяры отличались жестокостью и «слава» об этом доходила даже до мест, где их не было. В послесловии к книге Эркеня наш комментатор пишет, что в армию идти никто не хотел, и поэтому пришлось загнать туда массу уголовников. Это всё они! Конечно, охотно верю.

        И последнее. В книгу включили десяток фотографий, которые касаются как лично Эркеня, так и лагеря в Красногорске, где он и написал основную часть (пишут даже, что всю) этой работы. Повторю, что книга написана на опыте многих лагерей, а уточняю потому, что когда начал искать эти фотографии в Интернете, то часто наталкивался на дополнение к названию лагеря в Красногорске  – элитный. В чём заключалась элитарность, я не стал раскапывать, а несколько найденных  (не тех, что в книге) фото добавлю. И на том распрощаюсь.
---------------------

Утренняя зарядка



В художественной мастерской



На приёме



А не спеть ли нам песню



И так далее.

===================
Tags: Великая Отечественная, Вторая Мировая, Литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments