crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Categories:

"Благоволительницы", Джонатан Литтелл, роман

          История – служанка политики. Или идеологии, что сути дела не меняет. Почему? Потому что практика  - критерий истины. Где-то, в пыльных кабинетах, возможно, делается и та история, которую называют наукой, но я говорю о той, которая бушует на площадях, газетных страницах, на телевизионных экранах и под обложками серьёзных и не очень серьёзных книг. Именно эта история ежедневно и ежечасно вливается где-то тонким шприцем, а где-то и двухведерной клизмой в общественное сознание, чтобы, овладев массами, стать силой. Вливается, в том числе, и через литературу.

          Вот передо мной исторический роман Джонатана Литтелла «Благоволительницы». Роман переведён более чем на 20 языков мира, Критики отмечают «абсолютную историческую точность романа» и называют его «выдающимся литературным и историческим явлением». Историческим, обратите внимание! Английская Таймс написала о «Благоволительницах» как о « великом литературном событии, обращаться к которому читатели и исследователи будут в течение десятилетий» (ещё раз обращу ваше внимание, на этот раз на исследователей, которые будут использовать роман как пособие для своих работ) и поместила его в ряд пяти самых значимых литературных произведений о Второй мировой войне (комплементарные слова позаимствовал у аннотации к русскому изданию).  Не исключаю, что в некоторых странах он будет включен в школьную программу (выборочно), или же в университетскую (в полном объёме). Причина простая – в  жестокий, грубый, переполненный грязью и кровью роман  заложен современный взгляд Запада на события Второй мировой войны, а, в некоторых случаях, поднимающийся и до цивилизационных вопросов. И это понимание истории так же грубо вбивается в сознание читателя. Где в книге кончается литература и начинается идеология разобрать невозможно, настолько тесно они переплелись. Как пара змей, если вспомнить образы из рассказа бедолаги Мцыри.

        Основное, что не даёт мне принять этот роман – постоянно, на протяжении всей книги то намёками, то в явной форме настойчиво вдалбливаемая в голову читателя мысль о тождественности фашизма и коммунизма. Даже если роман на самом деле с точки зрения исторических фактов достаточно точен (об этом пускай спорят историки), то интерпретация этих фактов – «заслуга» Джонатана Литтелла, а если быть точнее, то и он в этом не оригинален. Писатель вовсю использует наработки современной западной идеологии, в угоду которой из истории, как из пластилина, вылеплены фигуры, в 1945 году казавшиеся немыслимыми (впрочем, как впоследствии стало известно, слово «немыслимое» и в 1945 году имело зловещий подтекст). Так что, Литтелл в этом отношении не одинок, для меня же то, что фашизм и коммунизм антагонисты – аксиома, и спорить на эту тему ни с Литтеллом, ни  с кем другим я не собираюсь. Потому что аксиома.

          Не только две эти идеи и практики сражаются на страницах романа за победу. Есть и ещё одна сила –  еврейский народ, которого роднит с двумя идеологиями схожее ощущение себя единым организмом. Роман написан от первого лица, а лицо это – эсэсовец, что даёт возможность автору излагать достаточно экзотические мысли, которые от своего имени озвучивать рискованно, а тут к ним трудно придраться – это же литература, и мысли это не мои, а члена преступной организации. Вот некоторые из них. Евреи – первые национал-социалисты с тех пор, как Моисей дал им Закон, дабы отделить их от других народов. Свои великие идеи относительно избранного народа, чистоты крови мы (немцы) переняли у них. Поэтому евреи – самые опасные из врагов. Русские слабы, это орда без ядра, а американцы и британцы гнилые, продажные. На Земле место только для одного избранного народа – или евреи, или мы... И так далее.

          Совсем не новость то, что интеллектуальную базу нацизму обеспечивала вполне многочисленная группа немецкой интеллигенции или, другими словами, представители гуманитарных профессий.  Страсть немцев к философии и философствованию причудливым образом привилась, как в экспериментах Мичурина, к стволу нацизма, придавая ему дополнительные силы. Такая мысль прослеживается и в книге Ридела «Книжные воры», книге, гораздо более мягкой в реализации, но играющей на том же поле и за ту же команду. Из философии немецкого идеализма интеллектуалами 20-го века была выведена мысль о величии немецкого духа и об уникальной душе этой нации. Неудивительно, что и у Литтелла в СС много философов, имеющих высокие степени. Эти интеллектуалы создавали причудливые теоретические построения, мало заботясь о том, как эти построения будут выглядеть, пустив корни на земле, и что из них может вырасти.

          И тут самое время обратиться ещё к одной идее, которую писатель настойчиво протаскивает через весь свой объёмистый роман. Если выразить её вульгарно, то она такова: человек – жертва обстоятельств. Казалось бы, это перекликается с известной фразой о том, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Но дьявол кроется в деталях. Вряд ли теория Литтелла оригинальна, но, выраженная в художественной форме, она имеет свою логику. Дело за тем, какие выводы делаются из этих умствований.

          Поведение человека ситуативно. Не суди о поступках людей, если сам не находился в тех же самых обстоятельствах.  Люди одинаковы, они такие же, как и ты, но именно обстоятельства определяют им судьбу. Война или система заставляют делать самые некрасивые и ужасные вещи, но приказ снимает ответственность – на месте исполнителя мог быть каждый. Из исполнителей составляется целая цепочка, и конкретная вина размазывается, ложась на всех входящих в эту цепочку. Конечный исполнитель тянет всех за собой. Не надо возлагать вину только на него! Так сложились обстоятельства. Люди гуманитарных профессий могли бы  стать врачами, учителями, юристами, но судьба вложила им в руки оружие и они оказались в СС. Или надсмотрщиком в концлагере, просто, подчиняясь приказу, выполняя там свою работу. И этот эсэсовец или надсмотрщик в концлагере стал преступником только потому, что он родился в Германии, а не, например, в Америке. К тому же, он преступник ещё и потому, что Германия проиграла войну. Выиграй она – всё было бы по-другому. Вот такой моральный релятивизм у Литтелла. Не уверен, что это его личные убеждения, скорее, это интеллектуальные игры его разума. Кстати, название романа – отсылка к Эвменидам, жестоким и беспощадным древнегреческим богиням мщения.

        Но автор не остановился на частных случаях отдельно взятого человека, а  продвинулся по этому направлению ещё дальше. Зверства Германии осуждают потому, что она проиграла. А разве она делала что-то новое? Чем лучше бельгийцы в Конго, Англия в Афганистане или Амрисаре, Америка, переселявшая народы и убивавшая столько, сколько нужно? Победила бы Германия, и осуждали бы зверства большевизма, и даже американские евреи, в конце концов, смирились бы с такой историей. Потому что историю пишут победители.

          Есть в романе одна странная фигура – Мандельброд. Человек без возраста, на старых фотографиях чуть ли не прошлого века выглядящий так же, как и сейчас -  просто вечный Мандельброд какой-то! Промышленник и финансист, богатейший человек, чьё влияние на события оценить трудно из-за того, что признаки его влияния можно обнаружить во властных вершинах, и есть ли им предел – сказать затруднительно. Министр Шпеер, во всяком случае, не просто подходит, а подбегает, стоит только Мандельброду поманить его пальцем. Возможно, фигура капиталиста у Литтелла символическая, и в лице Мандельброда показаны истинные хозяева положения? Что Гитлеры приходят и уходят, а Мандельброды остаются? Заметьте, это я предположил! Не уверен, что писатель осмелился бы на такие теории, всё-таки сейчас принято считать, что во всём виноват Гитлер, а не те, которые привели его во власть и поддерживали, пока было что поддерживать. Так и до системных выводов останется рукой подать. Вот на этой тайной, но реальной силе, я и закончу обзор тех моментов и идей, которые показались мне важными в этом романе, и перейду к впечатлениям. А как им не появиться, прочитав книгу, в которой более семисот страниц текста, а формат их, при этом, больше обычного?

        Джонатан Литтелл пишет, вроде бы, универсальный роман о войне, но получается так, что сводит он его к противоборству двух сил зла, наблюдая за схваткой с высокого холма. Наблюдает как врач за больными. Но даже больные показаны не совсем одинаково. Немецкие злодеяния выглядят как технологии, а вот русские сопровождаются авторской моральной оценкой. Немцы, по существу, уничтожают только евреев, а вот о том, что их жертвами были и советские люди, упоминается вскользь, они теряются на общем фоне Холокоста. Да ещё моральные страдания палачей слегка намекают, что сами-то они хорошие люди - это приказы плохие. Зато если зверствуют русские, то это массовые уничтожения, превосходящие по массовости и жестокости фашистские. Если у немцев технология, то у русских чуть ли не природа. А ведь «Благоволительницы», как я упоминал вначале, претендуют звание «исторического романа». И многие не захотят копаться в учёных книгах, а будут черпать «правду» из этого источника.

        Что касается художественной ценности романа, то для меня она весьма сомнительна. Во всяком случае, моя оценка явно не дотягивает до тех, что выставлены творению Литтелла лондонской газетой Таймс. Да, тема серьёзная, информации Литтелл вываливает на страницы тоннами, среди действующих лиц - все уровни германской властной иерархии тех лет. Влезает в самые тёмные уголки человеческой натуры, не чураясь сексуальных извращений разного толка, и думаешь -  не специально ли он выбрал стиль литературной шоковой терапии в надежде, что в такой вызывающей обёртке успех будет гарантирован? Тяжеловесный, неровный роман, множество фамилий, мелькнувших и исчезнувших, также, как и их бледные носители, бесконечная матрёшка из фюреров – фюрер, рейхсфюрер... пока очередь не дойдёт до какого-нибудь унтербанмантрахбахфюрера в самом конце цепочки. Безусловно, выбор главного героя, от имени которого и ведётся повествование, ход смелый – офицер СС (степень фюрерства не помню), лично почти не участвующий в массовых расстрелах, а только контролирующий работу машины уничтожения - фигура вряд ли вызывающая у кого-то симпатии. Говорю вряд ли,  потому что и в литературе есть аналог стокгольмского синдрома, когда самый отъявленный негодяй, объясняющий мотивы своих злодеяний, в чём-то находит читательское снисхождение, а там недалеко и до прощения. Не буду давать характеристики этому персонажу, у меня он и тени симпатий не вызвал.

      Роман в русле той же самой версии истории, в которой находится мини-сериал «Наши матери, наши отцы», работы Ассманд, недавняя речь Трампа в Варшаве, да и современные польские и украинские прочтения событий тех лет. Фрагменты исторической мозаики, фрагменты правильной истории, а что вне её – это ересь и пропаганда... Историю нельзя пускать на самотёк, историей надо заниматься, что Запад и делает.

П.С. Книгу читал года четыре назад, а теперь использовал некоторые наброски, которые остались с того времени.

П.П.С. Понимаю, что это не формат ЖЖ и вряд ли  редкая птица долетит до середины Днепра число дочитавших обзор до конца превысит число пальцев на руках (у меня их пока десять), но сел и не смог остановиться. Только теперь. Стало легче. Точка.

=======
Tags: Великая Отечественная, Вторая Мировая, Либерализм, Литература, Фашизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Ещё раз о словах. Озорные мысли.

    В мире слов с некоторыми экземплярами, с течением времени, происходит "ряд волшебных изменений", в результате чего смысл их меняется самым…

  • Великое в малом

    В небольшом отрывке вмещается столько смыслов, что если начать переносить их на язык слов, потеряется половина.

  • Лев Толстой и Клинт Иствуд. Кино и два старца.

    Посмотрел два фильма. Одни ещё горячий, 2021-го года. Снял его Клинт Иствуд, который, чтобы не вставать дважды, сыграл в нём главную роль. Второй…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

Recent Posts from This Journal

  • Ещё раз о словах. Озорные мысли.

    В мире слов с некоторыми экземплярами, с течением времени, происходит "ряд волшебных изменений", в результате чего смысл их меняется самым…

  • Великое в малом

    В небольшом отрывке вмещается столько смыслов, что если начать переносить их на язык слов, потеряется половина.

  • Лев Толстой и Клинт Иствуд. Кино и два старца.

    Посмотрел два фильма. Одни ещё горячий, 2021-го года. Снял его Клинт Иствуд, который, чтобы не вставать дважды, сыграл в нём главную роль. Второй…