crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Categories:

По страницам книги Андерса Ридела "Книжные воры". Продолжение.

          Продолжу выборочно  пересказывать некоторые главы из книги Андерса Ридела «Книжные воры», только если перед этим я просто законспектировал содержимое главы о знаменитой ночи 10 мая 1933 года,  то теперь в большей степени использую пересказ, иногда добавляя своё отношение к авторским умозаключениям, но только изредка, чтобы не множить объём без необходимости. В главе «Дуб Гёте» Андрес Ридел рассказывает об истории Германии, акцентируя внимание на движении идей, или, если угодно, духа в границах одной отдельно взятой страны, отвечающей не только на внутренние вызовы, но и на внешние. Как и в случае со сжиганием книг, получится две части – первая о 19-м веке и некоторых событиях в Веймаре, а затем передвинемся к Первой мировой и слегка пройдёмся по послевоенной Германии.

          Глава называется «Дуб Гёте», и это дерево Ридел сделал своеобразным мостиком, соединяющим события двух веков – 19-го и 20-го. В  лесу, что раскинулся недалеко от города Веймар и в котором нацисты запланировали построить концентрационный лагерь Бухенвальд, задолго до этих ужасных событий любил гулять Гёте. Как гласило местное предание, был у него здесь любимый дуб, под которым он любил посидеть – отдохнуть, подумать, посочинять. Я не знаю, с какой целью устраиваются гениальные люди под деревьями. Вот Ньютону нравились яблони с крупными яблоками, а Гёте склонился к дубу. Авторитет Гёте и в гитлеровской Германии был высок, и когда, расчищая место под лагерь, начали вырубать в округе деревья, то дуб Гёте тронуть не решились. Ещё и потому, что вокруг этого дуба сложилась одно странное  мистическое поверье – пока он стоит, будет стоять и Германия.

          Как было отмечено в пересказе предыдущей главы, нацисты не были воинствующими антиинтеллектуалами, просто у них просто были собственные представления о том, каким должен быть интеллектуал. Они не чурались искусства, поддерживая германскую культурную традицию в целом по стране и в отдельно взятом  Веймаре в частности. В театре, которым когда-то руководил Гёте, лучшие места были зарезервированы для соединений СС «Мёртвая голова», а, чтобы не нарушать размеренность работы механизма лагеря Бухенвальд и донести искусство до масс, труппа театра выезжала непосредственно в лагерь и давала спектакли для надзирателей и для остального лагерного персонала.

        Но вернёмся к дубу Гёте. Если для немцев, во всяком случае, для проживающих в Веймаре и его окрестностях, дуб имел сакральное значение, то и узники лагеря Бухенвальд не могли не проникнуться схожими чувствами, только знак у этих чувств был противоположным – они считали это дерево символом зла, присущего Германии, и когда дуб начал увядать и засыхать, восприняли это с надеждой на лучшее. В конце концов, в августе 1944 года, после налёта союзной авиации, бомбившей расположенные рядом заводы, загорелись и некоторые здания в лагере, и огонь перекинулся на дуб. Так и закончилась его земная история.

          После затянувшегося предисловия перехожу к заявленной теме – борьба идей и течений в общем русле развития германской мысли. Дебютный роман  Гёте «Страдания юного Вертера» потряс своею эмоциональностью людей столетия, для которых на первом месте стояли логика, рационализм и просвещённая мысль. Поклонение природе, поэзии, а также романтическое восхищение красотой стали для немцев, как сказали бы сейчас, «фирменной чертой» и важным аспектом национального самосознания. Но как наследники столь возвышенных идей и чувств менее чем через несколько поколений построили Бухенвальд и мучали, вешали и сжигали людей в тех же лесах, где билась столь возвышенная мысль поэта, частица которой проникла и в душу практически каждого немца? Вот этот контраст света и тьмы в самосознании одной нации и называют дихотомией Веймара-Бухенвальда. Два противоборствующих аспекта образуют микрокосм немецкой дилеммы и объясняют двуличность Германии. Естественно, что это вопрос весьма спорный и умозрительный, но дискуссии он породил нешуточные – слишком глубокий след оставил нацизм в мировой истории. Не буду обвинять спорящих в узости мышления, потому что навряд ли они ограничивались рамками этой дихотомии, даже в расширительном её толковании, но я читаю Андреса Ридела и он другие причины возникновения нацизма в этой книге не рассматривает, а я иду по этим страницам, и что вижу – о том и пою. Во всяком случае, вполне логично для родины Гегеля смотреть на историю как на продукт  развития духа и, соответственно, искать ответы на свои вопросы  в духовной сфере.

          Может,  национал-социализм и не был напрямую связан с этими идеями,  но он взращивал и беспощадно эксплуатировал те из них, которые питались из того же корня - немецкого идеализма и отказа от идеалов Просвещения. Высокий немецкий романтизм отвергал эмоциональную скупость эпохи Просвещения. Из идеализма Гегеля, Фихте и Шеллинга была выведена мысль об уникальности Германии и её уникальной душе, о её духовном величии. У Фихте уже просматривались нотки антисемитизма. Идеи национализма заключалась в том, чтобы сделать Германию однородной культурно и лингвистически.  Движение, зародившееся в первой половине 19-го века, достигло пика в 1848 году, однако её выступления были подавлены консервативными княжествами и национализм нашёл себе убежище в культуре. Памятник Гёте и Шиллеру, сооружённый в Веймаре, стал в некотором роде компенсацией – культура должна была компенсировать потерю другого. До этого памятников удостаивались только князья и военные. И в это же время немцы стали считать себя нацией поэтов и мыслителей. При этом, несмотря на то, что в памятнике можно было усмотреть некий вызов существующему порядку, буржуазия трактовала его появление как восхваление добродетели – порядка, верности начальству, послушанию. Великие писатели служили при дворе, тем самым давая лучший пример для подражания.

          Гёте сделали моральным авторитетом для нарождающейся нации. Пришлось поработать и над его биографией, дабы убрать все пятна, не соответствующие светлому облику. Всё лишнее было уничтожено или даже сожжено, как поступили, например, с восторженными письмами Наполеону, Все его высказывания в пользу космополитизма и интернационализма были переосмыслены как строго националистические, И особенно бурно процесс пошёл после объединения Германии в 1871 году. Битва за Гёте продолжалась и в следующем веке. Но об этом, возможно, в следующий раз.
=========
Tags: Германия, Литература, Ридел Андрес, Фашизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments