crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Category:

О субъективности истории на примере введения к одной книге

         Возможно, профессиональные историки в  недрах своей науки заложили и обосновывают для себя иные положения, но в результате неоднократных набегов на окраины их суверенной территории, я вынес для себя убеждение – история, как наука, предмет весьма субъективный. Об этом можно судить хотя бы по выносимым на суд общественности дискуссиям среди представителей этой области знаний. Дело в том, что им приходится рисовать картину по нескольким точкам, а точки каждый историк выбирает в соответствии со своими представлениями, включающими в себя не только относящиеся к его сфере деятельности, но и с учётом идеологических установок, например. Следовало бы уточнить, что мне приходится иметь дело с материалами, которые относятся скорее к интерпретации исторических фактов. Не исключено, что есть работы, основанные на специфических методах, которые минимизируют фактор субъективности.  Не исключено, но в популярной истории мне таковые не попадались, что даёт  основание ещё раз повторить – история наука субъективная. Даже если рассматривать её как ряд бесконечных итераций, при каждой из которых происходит коррекция исторической картины. Возможно, это неверный взгляд со стороны на чёрный ящик под названием «Наука история», но я вижу только выход из системы, по которому и выношу суждение.

    Такое предисловие меня подтолкнула написать книга Джузеппе  Боффа (1923-1998 г.г.) «СССР от разрухи к мировой державе».  О ней я, наверное, ещё скажу попозже, когда прочитаю до конца, а пока – о сопутствующих обстоятельствах. Автор – итальянский историк и журналист, член итальянской компартии, сенатор Итальянской республики. Хотя еврокоммунизм и считался в СССР неправильным коммунизмом, всё же Джузеппе  Боффа разбирался в советской жизни побольше обычного, среднестатистического западного человека. Тем не менее, приехав к нам в страну, он пишет:

          «С первых же месяцев моего московского житья я был поражен тем, насколько плохо мы, иностранцы, пребывающие в СССР, подготовлены для понимания событий, происходящих в стране. И это даже не зависело от политической ориентации, которой придерживался каждый из нас: мы все оказывались равным образом безоружными, безотносительно к тому, кто на какую сторону становился в годы холодной войны. Вопреки собственным намерениям и критической настроенности, в большей или меньшей степени отличавшей каждого, все мы, как оказалось, питались скорее стереотипами, нежели подлинным знанием. Эти стереотипы могли быть очернительского или восхвалительного толка (поскольку они поддерживались пропагандой с двух противоположных сторон), но при соприкосновении с фактами они оказывались равным образом абстрактными, далекими от подлинной действительности».

           Но когнитивный диссонанс – не причина отлынивать от работы, и Джузеппе  Боффа приступил к изучению предмета. Посетовав на «обескураживающее» состояние исторической науки в СССР, любознательный итальянец прибегнул «к тому, что на профессиональном языке историков именуется устной традицией, то есть к рассказам людей, которые эти события пережили и наконец решились правдиво поведать об этом своем личном опыте. Так началась моя, если так можно выразиться, кустарная работа по исследованию советской истории».  Во время первого приезда в СССР он этим и ограничился. Вернувшись ещё раз в Москву, Джузеппе  Боффа постарался дополнить устные рассказы более систематическими изысканиями, для чего он обратился к помощи профессионалов, установив контакты «с теми советскими историками, которые пользовались моим наибольшим уважением».

           Теперь, резюмируя, выделю ещё раз три источника, три составные части его базиса, на основании которого и выросла как книга, так, возможно, и представление об истории Советского Союза и политических баталиях в нём. Первое – стереотипы, которые накрепко въедаются в сознание и формируют установки, сквозь призму которых оцениваются факты и явления. Второе – устное общение с тем кругом людей который, чаще всего, выбирается на основе личных симпатий и общности взглядов. Третье – историки и исторические материалы, подобранные по схожим признакам. В итоге получается, что как ни старайся автор быть объективным, как ни придерживайся принципа нейтралитета, три этих источника внесут в его работу элемент чужой и собственной субъективности. И дело не в особенностях  конкретно Джузеппе  Боффа, вопрос здесь стоит шире: три вышеуказанных фактора достаточно универсальны и влияют, можно так сказать, на всех историков. В разной степени, конечно, но это уже детали. Вот такие дела.
.
---
Tags: Исторические фрагменты, Между прочим
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments