crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Categories:

Богомолов Владимир, Сочинения в 2-х томах. Том II.


Издательство Вагриус выпустило двухтомник писателя. Во второй том включены: три повести («Иван», «Зося» и «В Кригере»), рассказ «Первая любовь» и ещё семь коротких рассказов, «Срам имут и живые, и мёртвые, и Россия» (фрагмент из одноимённой книги), дневники, заметки и наброски, ответы на вопросы и интервью, газетные публикации, часть набросков и заметок из личного архива и неоконченный роман «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…». Отбором текстов и подготовкой комментариев к ним занималась Р.А. Глушко - жена В. Богомолова. Основная тема литературного наследия Богомолова - война, о которой он знал не понаслышке и многие сюжетные повороты, мысли и поступки героев взял из своей военной и послевоенной жизни. Личный опыт имел для него принципиальное значение в литературной работе: «чем описывать гору, на которой никогда не был, лучше описать стул, на котором сидишь».

 

Повести «Иван» и «Зося» вошли в классику советской военной прозы и пересказывать их содержание нет необходимости. Небольшие фрагменты военной жизни. В центре первой повести – детская судьба, перепаханная войной. Вторая повесть – история случайного, мимолётного соприкосновения пообтёртого в боях лейтенанта советской армии, боевого офицера и, одновременно, ранимого, восторженного мечтателя в душе, с польской семнадцатилетней девчонкой. Краткое пересечение двух судеб и щемящее чувство несостоявшейся любви, другой жизни, которая могла бы состояться, если бы… Можно написать, если бы не война, но если бы не та же самая война – как встретились бы полячка из небольшой деревушки и девятнадцатилетний почитатель Есенина из Москвы?  Не побоюсь замахнуться на святое и поставлю на одну полку «Повести Белкина» Пушкина и обе эти вещи. Всё здесь выдержано в лучших традициях русской классики. Хорошо известны и киноверсии повестей «Иван» и «Зося». Но если «Иваново детство» Тарковского органично переплетается с повестью, то о фильме «Зося» этого сказать не могу – слишком сильно не совпали у меня зрительные образы героев, которые я «сочинил» для себя, с увиденными на экране.

Из рассказов, вошедших в состав сборника, особо отмечу «Сердца моего боль». Не зря, наверное, его название дано и всему сборнику в целом – скупыми средствами, но очень убедительно показаны мысли вернувшегося живым со страшной войны и ощущение себя  «чем-то виноватым и бесконечно должным… всем, кто погиб – знакомым и незнакомым, - и их матерям, отцам, детям и вдовам». Искренность, пронзительность богомоловской прозы, возможно, и вызвана тем, что он писал и для них, для тех, которым нельзя врать. Иначе ты убьёшь их ещё раз.

Очень полезно почитать дневники Богомолова, узнать из первых рук, как много он работал над своим писательским и элементарным культурным образованием, в каких условиях трудился над своими первыми литературными произведениями. Да и простое знакомство с бытовыми подробностями расширяет понимание его творчества. О выдержке из книги «Срам имут и живые, и мёртвые, и Россия» скажу совсем кратко – её появление было вызвано новым «прочтением» истории. Дискутируя с представлением, а точнее, с искажением военного времени в романе Владимова «Генерал и его армия», он уже двадцать лет тому назад начал бой с реабилитацией Власова, облагораживанием гитлеровских генералов и примитивизацией своих. Упомянут и небезызвестный Суворов (он же Резун), сказано о том, что финансирование его изданий производилось с помощью ельцинского правительства. Необходимость ещё раз вступить в бой с теми же силами, которым он противостоял на войне, только представшими ныне в новом обличии, отвлекла писателя от работы над романом «Жизнь моя, иль ты приснилась мне". Не исключено, что из-за этого он и остался незавершённым. Действие романа начинается в 1945 году, когда наша армия была уже на территории Германии, а до победы оставались считанные дни и  заканчивается на Чукотке, куда после двух победных войн - с Германией и Японией попадает служить герой, старший лейтенант Федотов, от имени которого и ведётся повествование. Обычный случай военного времени. Шестнадцатилетним мальчишкой попав в армию, он превратился в опытного, закалённого в сражениях бойца, командира разведроты дивизии, оставаясь при этом столь же неопытным в обычных, житейских вопросах – война искалечила и его, дала ему блестящее «образование» по военной части и «отменила» уроки естественного взросления, превращения из юношу в мужчину, в мужика. В книге нет сквозного сюжета, более того – можно сказать, что сюжета нет вовсе. Перед нами – набор фрагментов и очень ограниченное число действующих лиц. Особенно это касается первой части, практически целиком составленной из различных документов - частично подлинных, а большей частью придуманных автором и стилизованных под настоящие. Это характерный для Богомолова приём, который он уже использовал в "Иване" и "Моменте истины". И, странное дело, вот эти сухие, стандартные армейские приказы, донесения политработников, справки и прочие артефакты этого жанра показывают войну в необычном ракурсе. Тут очень мало непосредственно военного действия - воссоздаётся бытовая сторона войны, местами трагикомичная. Потрясает количество нелепейших смертей и, в первую очередь, от неумеренной тяги к спиртному - выжившие в кровавых сражениях, оказавшись вне привычного напряжения, расслаблялись настолько, что забывали об элементарном чувстве самосохранения. Да и что с нами может случиться, когда война уже закончилась и мы выжили там, где выжить было невозможно? И возникли традиционные проблемы мужского коллектива, получившего массу свободного времени и над которым ослабили контроль. Мужчинам нюансы такого состояния долго объяснять не надо. Поэтому от пьянства плавно перейдём к женщинам, а именно - к "миллионам изнасилованных немок". Собственно, эта тема сейчас уже не оспаривается как факт. Оспариваются мотивы и масштабы явления. Как это звучит у Богомолова? Эту тему он раскрывает через тексты донесений и сводок политотделов, через приказы командования. Выявленные факты изнасилования рассматривались военным трибуналом и виновные получали различные сроки наказания. Но в связь с немками вступали и по взаимному согласию, что стало настолько массовым явлением, что пришлось налагать запреты на подобные вольности. Интересно такое наблюдение за отношением наших солдат к немцам. «Оказавшись на территории Германии после четырёх лет кровопролитной, жестокой войны, разрухи, голода, бойцы и офицеры Красной Армии, к своему удивлению, увидели богатые и сытые хозяйства немецких фермеров, отлично организованное сельское хозяйство, невиданную сельскохозяйственную и бытовую технику….. Увидев эту сытую, устроенную, благополучную жизнь обычного немца, умопомрачительную роскошь вилл, замков, особняков, поместий…увидев всё это, советский военнослужащий ощутил непривычную новизну всех предметов и окружающих явлений и невольно задавался вопросом: чего же им, немцам, ещё не хватало при такой-то райской жизни.

            Всеобщая ненависть к немцам, несмотря на приказы, наставления, указания на изменение отношения к немецкому мирному населению, невольно разгоралась ещё больше при сопоставлении их уровня жизни – и тех зверств, которые они совершили».

            Мне, как человеку сугубо штатскому трудно судить об армейских внутренних вопросах. Вот я о чём. Одной из основных тем романа стал негласный кодекс офицерской чести, носителем которого в романе стал заканчивающий пятый десяток лет жизни капитан Арнаутов, служивший ещё в царской армии и воспринимающий офицерский корпус как особую касту, не зависящую в своих основах от сиюминутных колебаний истории, имеющую свои моральные законы и нормы поведения. Это всё формировалось до начала его службы и таким негласным кодексом должен руководствоваться каждый офицер. Вот оценить этот вопрос на предмет соответствия реального положения вещей идеализированным представлениям этого кодекса я не могу. В книге же молодому лейтенанту Федотову приходилось слишком часто встречаться с подобными несоответствиями. Но, на мой взгляд, более интересен конфликт иного рода, который в терминах не так давно ушедшей эпохи формулировали как противоречие между личным и общественным, а сейчас его привычнее называть конфликтом между правами личности и деспотизмом государства. Честно говоря, я не до конца разобрался, как этот вопрос решил для себя Богомолов, и решил ли он его вообще.

Как известно, 9 мая война закончилась не для всех: далеко-далеко от сытой Германии, на дальнем-дальнем востоке, выполняя союзнические обязательства, СССР должен был вступить в войну с Японией. Недокомплект командного состава в дальневосточной армии вынудил использовать в качестве резерва войска, только что вышедшие с победой из кровавой войны с Германией. «Почему мы отправились на Дальний Восток?.. Нас никто не посылал и не понуждал, всё делалось сугубо добровольно. Но офицеров отбирали для выполнения ответственного задания, для сверхсекретной командировки, и не в наших характерах было остаться в стороне». Усиленные меры маскировки переброски войск, режим сохранения этого маневра в секрете и используемые для этого методы производили угнетающее впечатление – их, победителей, везли через всю в товарных вагонах, запрещая не только выходить на станциях, но даже открывать двери вагонов. Как это било по самолюбию боевых офицеров, долго объяснять не надо. После скоротечной войны в Манчжурии, забравшей, тем не менее, не одну жизнь, героя ожидали новые испытания. Тут надо упомянуть повесть «В кригере», которая, на мой взгляд,  стилистически смотрится как составная часть романа «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…».  На Дальнем Востоке офицеры ожидают своего направления на новое место службы. Понятно, что есть совершенно разные условия службы и понятно стремление офицеров получить назначение в соответствии со своими пожеланиями. И столь же понятна необходимость, возложенная на государство как на безликую машину, обеспечить обороноспособность на всех потенциально опасных направлениях. Невзирая на то, что на некоторых направлениях условия для жизни можно, совсем с небольшой натяжкой, назвать нечеловеческими. И с чем мы имеем дело в этом случае – с тоталитаризмом государства, причём именно советского, как трактует это один критик, или же перед нами – естественное право любого государства при реализации своих интересов прибегать к насилию над интересами отдельно взятого человека, право, не сильно зависящее от политического строя в стране. К тому же, речь идёт о военных, а не о гражданских лицах. Не могу сказать, был ли в наделении членов комиссии кадровиков столь непривлекательными внешними (да и внутренними) чертами намёк на уродливость государственной воли – в повести герой списал это на иезуитским способом выполненное предотвращение потенциальных претензий боевых офицеров к той же комиссии, будь она составлена из «тыловых крыс». Как бы то ни было, но получил наш герой направление на Чукотку, где выгрузили их в преддверии лютой зимы на голом месте в тундре: хочешь выжить – обустраивайся. Тем более, что вопрос «хочешь или не хочешь» командование не ставило: обязан не только выжить, но и организовать рубеж обороны – до территории США, нашего заклятого союзника, было рукой подать, всего-то неширокий Берингов пролив. Поначалу бессмысленность происходящего доводило до депрессивных настроений, а чудовищные условия существования, дополненные гибелью солдат от пурги, лютых морозов, уже упоминавшегося пьянства и, хотя и косвенным образом, от отсутствия женщин, усугубляли давление на психику. И, как ни странно это звучит, положительные изменения в этом направлении произошли после фултонской речи Черчилля и последующих изменений в мире – прорисовались контуры реального врага и служба вновь обрела смысл.
       Как я уже говорил, Богомолов не успел закончить роман «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…». Более того, составители, скорее всего, из написанного сделали некоторую выборку, поэтому об изначальном авторском замысле можно только догадываться. Но даже в таком варианте роман и весь этот сборник в целом даёт возможность ознакомиться с образцами лучшей военной прозы, что я рекомендую сделать каждому, для кого Великая Отечественная Война – не пустой звук

 


Tags: Литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments