February 17th, 2015

Мариенгоф, роман "Циники"

           Прочитав две книги воспоминаний Мариенгофа, не испытывал острого желания продолжать знакомство  с его творчеством, но восторженные отзывы о «Циниках» внесли смуту в мои планы, а крошечный объём романа стал последней каплей: как говорят жертвы рекламы – «пришлось прочитать». Не могу сказать, что «Циники»  прибавили что-то принципиально новое к уже сформировавшемуся отношению к Мариенгофу: это мастер эпизода, его язык изящен, образы и ассоциации оригинальны, но они стали для автора чуть ли не самоцелью. Как если бы отделке рамки художник уделил больше внимания, чем самой картине.  Есть разум, но нет сердца, нет тепла. Выставка маленьких, тщательно выточенных ледяных фигурок, расставленных в стылом, нежилом  помещении, в котором бродят холоднокровные человекоподобные существа. Бобок на новый лад: там тела умерли, а души ещё трепыхались, здесь же души мертвы, а тела ещё шевелятся, конвульсируют. И не потому, что «время такое». Фактором, определяющим поведение персонажей романа, стала их внутренняя червоточина, а нэпманская Россия только придала её проявлениям конкретные формы.
           Почитатели у Мариенгофа есть, и в этом нет ничего удивительного, но я себя к ним причислить не могу даже после Циников. Клип в прозе - стилистически привлекателен, фрагментами его можно любоваться, но...   как будто причудливо выточенная ледышка из дистиллированной воды растаяла во рту – ни вкуса, ни запаха, только память о том, какой она была красивой. И холодок.
---