April 13th, 2013

"Воспоминания еврея-красноармейца". Л. Котляр.

Еврей-красноармеецТот случай, когда название книги вызывает самые разнообразные ожидания от её содержания. Вообще, оно не совсем верное: во-первых, помимо собственно воспоминаний Леонида Котляра, давших название книге, здесь же размещена и большая работа историка П.Поляна, а, во-вторых, красноармейский опыт Котляра очень кратковременен, поскольку его часть была разбита в первом же недолгом бою, а он сам попал в плен и его воспоминания относятся к жизни в статусе военнопленного и, затем, угнанного на работу в Германию. А что касается исторического материала Поляна, то он полностью посвящён теме евреев-военнопленных. Но не я же название придумал - какое есть, такое и есть.

Воспоминания Котляра уникальны своим сюжетом: киевский еврей с характерной внешностью попадает в плен и проводит всю войну в прямом контакте с немцами, при этом пройдя ряд проверок, однозначно, казалось бы, позволяющих идентифицировать его национальность, и, несмотря ни на что, оставшийся в живых. При первой же сортировке пленных по национальностям Леонид заявил себя сыном матери украинки и отца цыгана, вследствие чего немцы записали его в украинцы. А в 1941 году действовал приказ генерал-квартирмейстера Вагнера об освобождении из плена «дружественных национальностей – как-то немцев Поволжья, прибалтов, украинцев, а также белорусов. Таким образом, Котляру удалось выйти из лагеря и некоторое время пробыть на условной свободе, которая, в конце концов, завершилась отправкой в Германию. Надо отметить, что его не выдал и никто из сослуживцев или других военнопленных, волею судьбы попавших в этот лагерь. И даже на медицинских осмотрах ему попадались врачи, закрывавшие глаза на характерные признаки. Да и фильтрация, через которую пришлось пройти Котляру после освобождения Германии от фашистов, сложилась для него легко. Как, впрочем, и для других его товарищей по несчастью. Помимо военного времени, воспоминания затрагивают довоенные детские и юношеские годы Л. Котляра, а также послевоенные мытарства автора. Несколько странное впечатление от воспоминаний связано с тем, что одни и те же события в начале книги и в её заключительной части как будто бы описаны разными людьми. Если в первой части детство изложено, если можно так сказать, с пионерских позиций, то в заключительной это же время показано глазами обиженного антисоветчика.

А теперь – некоторые, показавшиеся мне интересными, факты и цифры (в работе ссылки на разные источники, которые я приводить не буду) из второй части книги, которая называется «Военно-полевой холокост: советские военнопленные-евреи как первые жертвы геноцида». Я их привожу в конспективной форме, без комментариев.

[О второй части книги]

В 1939-1945 годах в антигитлеровской коалиции служило 1 348 тысяч евреев, из них (в тыс. чел.) в армии США – 550, СССР – 450, Польши – 150, Великобритании – 62, Франции – 35, Палестины – 32 и т.д. У нас - 198 тыс. погибших в бою, умерших от ран и болезней и пропавших без вести. В немецкий плен попали 205 тысяч евреев. Причём, отношение к восточным и западным евреям резко различалось. Евреев СССР и Польши фактически уничтожали, в то время как «западных» евреев содержали в приемлемых, если в данном случае это слово применимо, условиях, не сильно отличающихся от условий содержания англичан, например, или французов.

И политическое руководство Германии в лице Гитлера, и военное, в лице Гальдера, начальника штаба сухопутных войск Германии, ещё в начале своей русской кампании заявили, что идёт борьба мировоззрений. Логическим развитием этой темы стала «Инструкция по обхождению с политическими комиссарами», известная ещё как «Приказ о комиссарах»: «В борьбе с большевизмом на поведение врага в соответствии с принципами человечности или международного права рассчитывать не приходится. В особенности от политических комиссаров всех мастей как носителей духа сопротивления следует ожидать исполненного ненависти, жестокого и бесчеловечного отношения по отношению к нашим военнопленным. [Поэтому] войска должны сознавать: в этой борьбе по отношению к этим элементам нет места пощаде и оглядке на международное право. …. Поэтому, схваченных в бою или при сопротивлении, их следует, как правило, уничтожать на месте, применяя для этого оружие». Приказ был отменён летом 1942 года (да и в Красной армии и Военно-морском флоте институт комиссаров был упразднён в октябре 1942 года), но его дух продолжал витать и в других документах, детализировавших социальные и национальные признаки, но с одинаково печальным результатом для подпавших под их действие. Например, «Инструкция о поведении войск в России», вступившая в силу с 4-го июня 1941года:

«1.1. Большевизм – смертельный враг национал-социалистического немецкого народа. Это разрушительное мировоззрение, и его носители заслуживают того, чтобы Германия дала им бой.

2. Эта борьба потребует безоглядных и энергичных действий против большевистских поджигателей, партизан, саботажников, евреев и уничтожения без остатка любого активного и пассивного сопротивления с их стороны».

Что касается евреев, то впервые официально они были выделены в целевую группу в «Боевом приказе» Гейдриха от 17 июля 1941 года, наряду со сколь-либо значительными деятелями партии и государства, руководящими работниками народного хозяйства, советско-русскими интеллигентами и т. д. В декабре того же года в этот приказ были внесены уточнения некоторых понятий, в результате чего техническая интеллигенция была выведена из-под угрозы расстрела, наряду с татарами и другими народами, практиковавшими обрезание.

Определение национальности по результатам внешнего осмотра приводило к тому, что нередко к евреям относили татар (в том числе и крымских), горцев Северного Кавказа, армян и грузин. При этом, отношение к армянам было гораздо хуже, чем к грузинам из-за того, что в нацистской среде бытовало мнение, что армяне, подобно евреям, были левантийскими торговцами и, к тому же, в отличие от грузин, не были арийцами. Такой взгляд поддерживался и грузинскими шовинистами. Под подозрение попадали и немцы Поволжья, поскольку их фамилии были схожи с еврейскими.

Среди репатриированных после войны граждан СССР насчитывалось 11 428 евреев, из них 6 666 гражданских лиц и 4762 военнопленных и даже около сотни лиц, относящихся к категории «власовцев».

В книге собрано большое число сведений как общего характера, так и эпизодов из жизни конкретных людей, прошедших лагеря или угнанных на работу в Германию. Есть даже данные, относящиеся к евреям в румынском и финском плену. Вся книга, особенно вторая часть, направлена исключительно на тему геноцида евреев и анализ документов проводился в этом направлении. Например, при рассмотрении документов, в которых идёт речь об азиатско-еврейской или просто азиатской опасности или угрозе, акцент делается на еврейский вопрос, оставляя в тени другие национальности. Но П. Полян уже в названии строго определил рамки своей работы и расширить такие рамки – дело других исследователей. А пока есть эта книга и для любителей истории она, на мой взгляд, представляет интерес. Замечать же в ней неточности или предлагать другой взгляд на те драматические события – дело профессиональных историков. Появится что-то в этом духе – будем сравнивать.