December 7th, 2012

Юрий Олеша. Совсем немного, что помню.

Писатели – те же строители. Тысячи лет трудятся они над зданием мировой литературы. Одни тащат на стройку глыбы – это человечищи, классики. Таких немного.  Их камни – на века. У других камни поменьше, а у некоторых – так и вовсе песок. Заполняют они пустоты между глыбами, закладывают щели, чтобы не дуло читателю, не сквозило пустотой. Есть в этом здании и камешек Ю.Олеши. Читал я его так давно, что из прочитанного в памяти остались совсем немного. Во-первых, две фразы: «по утрам он пел в сортире» и «Вы прошелестели мимо меня словно ветка, полная цветов и листьев».  И если первую я отметил в силу необычности закреплённой ею картины, то вторую – из-за литературоведческих восторгов в её адрес. Даже жаль, что я не могу их разделить вместе со специалистами.  Конечно, знаком с «Тремя толстяками», но результат ли это прочтения, или же «осадок» остался от фильма, разобраться уже не могу – представляю действие в лицах, наведёнными именно фильмом. Но есть у Олеши один странный рассказ «Лиомпа», в который и свернулось для меня всё, что читал у этого автора сто лет тому назад.

Умирает слесарь, осталось ему день-два, а то и меньше. Взрослые деловито готовятся к похоронам, лишь маленький внучок слесаря не понимает этого – он только начинает изучать жизнь и что такое смерть, ему ещё не известно. Мир слесаря  сжимается: отпала Америка, куда он не то, чтобы очень хотел поехать, но всё же теоретически мог, а теперь она осталась там, за границей его мира, который помещается уже в одной комнате, в углу которой шуршит крыса. Слесарь чувствует, что знает, как её зовут и что, если он вспомнит её имя, то произойдёт что-то важное. Лежит он в тёмной комнате, напрягая память, а внук его, в это время, бегает по дому, путаясь у взрослых под ногами. Заметил, что в дом привезли пустой гроб и бежит обрадовать дедушку: «Дедушка, тебе гроб привезли!». Сообщил важную новость - и убежал во двор, постигать вещи и раздвигать пределы своего мира, а слесарь в это время вспоминает – крысу зовут Лиомпа! И тут же его мир свернулся в точку и исчез – слесарь умер.

            Произвёл тогда рассказ впечатление: это разнонаправленное движение  - жизнь и смерть, сжатие и исчезновение одного пространства  и рост другого, победа смерти в одном месте и победа жизни в другом. Рассказ небольшой, но перечитывать его побаиваюсь – как-то он воспримется сейчас? Хотя детали уже стёрты в памяти, но уточнять их не буду – пускай они останутся такими,какие есть. Я к ним привык.