June 24th, 2010

Эрнст Нольте и Константин Леонтьев

       Маленький камушек может стать причиной большого камнепада, а может тихонько скатиться вниз с горы и лежать себе, обрастая мхом, или вообще уйти со временем под землю. Так же неопределённа и будущая судьба идей Эрнста Нольте. Но не исключено, что через какое-то время его теория станет если не доминирующей, то входящей в канон истории двадцатого века. Уж больно привлекательную картину можно выстроить на её основе. Толчком к этому посту послужила запись в блоге М. Кантора, хотя ещё раньше я встречал рассмотрение основных мыслей Нольте у Н.Нарочницкой. Сами работы Нольте я не читал, но уже не первый раз наблюдаю «круги, ими образуемые».

         Трудно представить себе появление такой теории и введение её в научный оборот и в общественное сознание году, скажем, в 1945. Но прошло время, поменялся мир, многие вещи стали восприниматься иначе и возник Нольте. Думается, просто заполнил нишу – не он, был бы кто-то другой с немного отличающимися словами, своими акцентами в терминологии, но суть оставалась бы та же – ревизия истории и приведение её в соответствие с интересами победителей. В своих печатных трудах Нольте исследует природу фашизма и национал-социализма, пытается найти причины зарождения этих течений,  выявить отличительные черты. Высоцкий пел:

«Час зачатья я помню не точно,
Значит, память моя однобока
».

       У нашего исследователя с памятью всё нормально. Фашизм был зачат в России в 1917 году. Мать – Октябрьская революция, отец – неизвестен (во всяком случае, не назван). А можно ту давнюю сексуальную сцену трактовать и так: мать – либеральная демократия, отец – Russsian Revolution. Место рождения – Европа. Младенец появился на свет как защитная реакция европейского организма на угрозу, возникшую на востоке - на российский коммунизм. Не было бы коммунизма, не было бы и фашизма, не было бы не только чёрных страниц в истории Германии и России, не было бы и Второй Мировой, вина за которую лежит на Сталине и, соответственно, на России, в то время именовавшейся СССР. Да, защитная реакция была чрезмерной, от этого пока ещё не открестишься, но если поработать в этом направлении, то через некоторое время и Гитлера можно будет причислить к жертвам сталинских репрессий. Ведь он защищал консервативные ценности и иерархические структуры от разрушающей их утопии, от наступления хаоса, за что и поплатился жизнью в своей борьбе против возрастания энтропии в общественной жизни Европы. Превысил, конечно, пределы необходимой самообороны, но ведь с 1917-го по 1945-й год шла гражданская война между «идеологиями раскола» - коммунизмом и фашизмом, а на войне как на войне. Она принесла миру неисчислимые беды, реки крови, искалеченные жизни, но развязал эту войну, стал её главной причиной коммунизм, даже точнее – сталинский коммунизм. Примечательно, что подобная трактовка выводит за рамки активных субъектов исторических процессов того времени либеральные демократии и подводит к мысли, что любые отклонения от магистрального направления чреваты подобными трагедиями. Впечатление от оригинальности теории Эрнста Нольте немного смазывается экскурсом в историю русской философско-публицистической мысли. Лет за сто до прозрений немецкого учёного Константин Леонтьев использовал подобный подход к взаимоотношениям либерализма и коммунизма. Только пришёл К.Леонтьев к совершенно противоположным выводам. Рассуждая о французской революции, он замечает, что коммунистические учения появились «как реакция против либерализма, которому на экономической почве всегда соответствует бессовестное господство денег (подвижного капитала)». (К слову, определение фашизма, принятого в 1933 году Коминтерном: «Фашизм есть открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала». Интересное единодушие в оценке роли финансового капитала). Вот и решай теперь извечный русский вопрос: кто виноват.