crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Category:

Миссия Джорджа Бьюкенена в России. Часть 2

                                                                                            Россия

Можно сказать, что отношение к России у Бьюкенена было достаточно традиционным для англичанина. Во всяком случае, публично выражаемое. С употреблением соответствующих эпитетов. Вот он пишет о поведении России по отношению к Болгарии в 1896 году: «… Россия оставила свою открыто враждебную позицию и попыталась более коварными средствами вернуть положение, утраченное ею по собственному недомыслию. Общими чертами для обоих периодов были, с одной стороны, уязвлённая гордость России, притязавшей, в силу жертв, принесённых в Освободительной войне, на право направлять курс болгарской политики в своих интересах, а с другой – молодая, мужественная, демократическая нация, борющаяся за сохранение своей независимости и полная решимости определять собственную судьбу без вмешательства иностранных держав». Позиция, знакомая и по нашему времени, когда попасть под влияние России – значит потерять независимость, а попасть под влияние Англии (Запада) - эту независимость обрести. При этом Болгария, рвущаяся в войну с Турцией, надеялась, что в том случае, если военные действия будут складываться для неё катастрофически, Россия придёт ей на помощь. Такие мысли Бьюкенену казались нормальными, в то же время, Австрия и Россия, пытавшиеся усилить своё влияние на Болгарию, по определению Бьюкенена представляли собой «две наиболее реакционные, своекорыстные державы». В целом, дипломатические способности России начала 20-го века Бьюкенен оценивал невысоко из-за неумения «ориентироваться в ситуации». Правда, надо заметить, что это относилось к попыткам русской политики удержать Европу от войны в то время, когда она пыталась сделать практически невозможное – удовлетворить противоречивые требования своих балканских «друзей». Россия в период балканского кризиса 1912-1913 годов войны не хотела, и не хотела даже с избыточным рвением, что дало повод Германии посчитать, что Россия воевать не будет и надо воспользоваться такой ситуацией. Что касается Англии, то «никто так не старался сохранить мир в Европе в течение тех двух критических лет, как сэр Эдвард Грэй (министр иностранных дел Англии), и войну удалось предотвратить, главным образом, благодаря его неутомимым усилиям, его сдерживающему влиянию и советам Петербургу и Вене соблюдать умеренность». Всё же, напряжение витало в воздухе и на вопрос, какую сторону принять при очень вероятном военном конфликте ответ был не один. В Петербурге не все одобряли союз с Англией и Францией. Так, например, Витте был за дружбу с Германией, и в этом он был не одинок – условная партия германофилов была достаточно сильной и авторитетной. Григорий Распутин также примыкал к ней. И перед войной, и во время её германофилы утверждали, что именно Англия принуждает Россию к войне с Германией и не даёт заключить мир с немцами на самых выгодных условиях. Как известно, поводом для объявления Германией войны России послужила объявленная царём всеобщая мобилизация. Как пишет Бьюкенен, царь затем отдал устный приказ мобилизацию отменить, но военные его не послушались. Воевать России было совсем не с руки: её военная программа, в результате которой армия должна стать современной, была рассчитана до 1918-го года. Немцы знали об этом и поэтому даже боялись, что Россия примет условия их ультиматума и войны не случится. Однако, ультиматум был отвергнут, Николай II издал высочайший Манифест и произнёс присягу, которая была точной копией присяги Александра I, произнесённой им в 1812-м году после вторжения Наполеона в пределы Российской империи.

Начало войны выявило недостаток винтовок и снарядов, к тому же наступление в Восточной Пруссии, предпринятое по настоянию союзников, окончилось разгромом при Танненберге. В результате этого сражения и нескольких последующих недель русские потеряли около двухсот пятидесяти тысяч человек, а также всю свою артиллерию и массу прочего снаряжения. Через год, в конце лета 1915-го года, положение снова стало критическим. Недостаток патронов, винтовок и снарядов помешал развить наступление и немцы перехватили инициативу. Встал даже вопрос об эвакуации из Петербурга архивов и золотого запаса в Вологду. Были планы и вывоза сокровищ Эрмитажа, которые были отвергнуты царём из-за опасений вызвать панику. К счастью, немцев удалось сдержать. В конце 1915-го года по дипломатическим каналам немцы пытались начать переговоры с Россией о заключении мира на почётных условиях, но царь остался верен союзническим обязательствам. В то же время настойчивые просьбы России к Англии о поставке ей недостающего вооружения оставались неудовлетворёнными, хотя Николай II в этом случае был готов поставить под английское ружьё сразу 800 тысяч человек и разом решить исход войны в свою пользу. В беззащитной армии же росло недовольство, складывающееся и с положением в тылу. Ещё в 1916-м г. Бьюкенен посылает в Лондон письмо, в котором он комментирует замену Сазонова Штюрмером на посту министра иностранных дел: «Как отъявленный реакционер, он заодно с императрицей желает сохранить самодержавие в неприкосновенности… Если император и впредь будет поддерживать своих реакционных советников, боюсь, что революция неизбежна. Гражданскому населению надоела система, которая даже в такой богатой природными ресурсами стране, как Россия, из-за некомпетентности и плохой организации управления сделала затруднительным приобретение предметов первой необходимости даже по взвинченным ценам. С другой стороны, армия, конечно, не забудет и не простит всё, что она вынесла от нынешних администраторов. Отставка Сазонова и назначение Штюрмера произвели огромное впечатление на страну и на армию». Нелепым и говорящим о многом выглядит такой факт: во время аудиенции у императора Бьюкенен в своей речи упомянул о растущем недовольстве, о нехватке продовольствия, о беспорядках в Петербурге и Николай II попытался выяснить подробности именно у английского посла, как будто бы свои источники рисовали перед ним иную картину. В 1916 году власть сильно растеряла свой авторитет: «В то же время из разных частей империи доносились голоса, осуждавшие тёмные силы, скрывавшиеся в тени трона и назначавшие и сменявшие министров. За исключением экстремистов, Россия вновь объединилась, но если в начале войны она объединилась вокруг своего монарха, то теперь между монархом и его народом образовалась непреодолимая преграда». В январе 1917-го Бьюкенен пишет: «Идея революции носилась в воздухе, и единственный спорный вопрос заключался в том, произойдёт ли она сверху или снизу. Открыто говорили о дворцовом перевороте, и на обеде в посольстве один мой русский приятель, занимавший высокий пост в правительстве, заявил, что вопрос лишь в том, убьют ли императора и императрицу или только последнюю». В своих мемуарах автор настойчиво доказывает неизбежность февральской революции, которую можно было бы оттянуть или смягчить, направив в другое русло, если бы власть полностью следовала указаниям из Лондона, которые транслировал ей английский посол. Но произошло то, что произошло и «неудивительно, что падение царского режима было встречено всеми со вздохом облегчения и что революция распространилась из Петрограда в Москву, из Москвы – в Киев, а оттуда – на всю империю. Но страна устала не сколько от императора, сколько от режима. Как заметил один солдат в первые дни революции: «Да, конечно, у нас должна быть республика с хорошим царём во главе». Император и православная церковь по-прежнему представляли собой два великих символа политических и духовных убеждений массы русских крестьян».

События, предшествующие февральскому финишу имперской части истории России, изложены в книге достаточно подробно, но они пропущены сквозь взгляд одного человека. Бьюкенен описывает политические манёвры партий и группировок, свои многочисленные встречи с людьми власти, манёвры вокруг Думы и внутри неё, свои попытки внедрить «правильные» планы в жизнь. Да и после Февраля, который, кажется, мало что изменил в направлении действий Бьюкенена и в его отношении к происходящему, характер изложения событий мало изменился, разве что вышли на авансцену новые команды со своими игроками – Совет депутатов и Временное Правительство. Эти нюансы теперь интересны больше историкам, поэтому я резюмирую этот период так: основной задачей английского посольства в Петербурге было удержать Россию в войне и избежать сепаратного мира, которого хотели не только большевики. Страна была измотана, что несколько раз засвидетельствовал в этих мемуарах и сам Бьюкенен. Собственно, и благодушное отношение к Февральской революции связано, как может показаться из текста, удалением вместе с императором и прогерманской группировки при дворе. На Октябрьскую революцию посол явно не рассчитывал. Я же, чувствуя, что уже давно пора было остановиться, коснусь ещё двух моментов.

Константинополь

Мечта о Константинополе грела душу не одного русского политика или мыслителя. Но, с другой стороны, были и сомнения в необходимости владения проливами и, главное, сомнения в размере цены, которую надо было платить за овладение ими и, что не менее важно, какова будет стоимость владения. Перед Первой мировой Болгария имела планы вступить в войну с Турцией и, в случае победы, предлагала России Константинополь в знак признательности за освобождение от турецкого ига. Николай II не только отказался от столь щедрого подарка, но и настойчиво советовал болгарам отказаться от столь воинственных планов. После вступления Турции в войну на стороне Германии, царь поставил перед Лондоном вопрос о передаче Константинополя России как трофея по итогам выигранной войны. Англия, в принципе, согласилась на это, отяготив договорённость некоторыми условиями, в том числе и передачу под её влияние нейтральной зоны в Персии. Насколько были бы действительны эти договорённости после войны – сказать трудно. Да и Бьюкенен ничего не пишет о том, как посмотрели бы на эту сделку в Париже. По сведениям Бьюкенена (скорее всего, получившего такую информацию от английских агентов) Германия в 1916 году предлагала России Константинополь в обмен на Польшу. Николай II в разговоре с послом Англии подтвердил существование таких донесений, но заверил союзника, что такие предложения не могли им даже рассматриваться. Временное правительство также не горело желанием расширить территорию страны за счёт Константинополя и подобные планы, чуть ли не в одиночестве, продвигал небезызвестный Милюков. Так что, даже в случае участии России в войне до победного конца, не факт, что проливы оказались бы русскими.

Царь и царица

В целом, представленные в мемуарах Бьюкенена их портреты не сильно отличаются от впечатлений многих других современников. Основное было выражено автором в предисловии: «Я не пытался затушевать его ошибки, но изобразил царя таким, каким знал – обаятельным человеком, со многими хорошими качествами, верным и честным союзником и, вопреки всей видимости, преданным в душе интересам своей страны. Объясняя роль императрицы, я показал, как она, будучи хорошим человеком, действующим из лучших побуждений, послужила орудием, ускорившим наступление окончательной катастрофы. Роковое непонимание кризиса, который переживала Россия, заставляла её навязывать императору министров, не имевших других заслуг, кроме готовности проводить её реакционную политику». Факты, подтверждающие этот посыл, в большом количестве рассыпаны по страницам книги. И не так важно, что зачастую это мнения и интерпретации фактов. В истории не раз бывало, что именно мнения, интерпретации и даже сознательные искажения реальности играли более важную роль, чем одни голые факты. Да и существуют ли голые факты в природе? В политической среде, по крайней мере?

Заключение

           Мемуары бывают разные. Даже высоко поставленные особы, которым есть что рассказать, нередко не могут превратить воспоминания в увлекательное повествование и повести читателя за собой, дать ему на некоторое время возможность вскарабкаться на вершины и поглядеть – что за жизнь среди небожителей. Бьюкенену удалось совместить лёгкий стиль изложения с богатым фактическим материалом, относящемуся к переломному для России времени. Конечно, во время чтения не следует забывать, что автор – лицо заинтересованное, но что поделать - все авторы таковы.

Tags: Англия, Исторические фрагменты, Литература
Subscribe

  • Анекдоты по понедельникам

    В предыдущем посте я писал о том, что слова, с течением времени, могут поменять своё значение самым радикальным образом. Кажется, и слово…

  • Анекдоты по понедельникам

    - Представляешь, вчера я застал дома жену с каким-то французом! - И что ты ему сказал? - А что я мог сказать? Я в школе английский учил. ============…

  • Анекдоты по понедельникам

    Один очень популярный актёр решил на старости лет поселиться в доме престарелых. Снял себе там комнату. Вечером, парадно одевшись, спускается в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments