crazy_reader (crazy_reader) wrote,
crazy_reader
crazy_reader

Такое вот кино

Встретились в книге Натальи Бондарчук «Единственные дни» такие слова:

«Мы все задыхались в гнилом, безвоздушном пространстве, которое затягивало, как трясина. Это было служение непонятно чему, все критерии культуры были поколеблены»

Пожалуй, это одни из самых резких слов, выраженные литературным языком по адресу той  «затхлой обстановки». Понимаю, что чувства у людей творческих ещё тоньше, чем у креативных, да и фантазии у них побогаче, но мне, находящемуся по другую сторону баррикад экрана, как-то не по себе от этих слов.  Почему? Чтобы не заниматься отвлечёнными рассуждениями, сравним продукт, который создавался в «трясине» и сейчас, когда умелые мелиораторы осушили болото и за уши вытащили всех на твёрдую землю. Критерий давно известен – «по плодам их узнаете их». Не буду утомлять длинным перечнем достойнейших кинофильмов и назову только несколько фамилий режиссёров: Бондарчук, Герасимов, Михалков, Тарковский, Шепитько, Шукшин. Или другие, работавшие в более лёгком жанре, Гайдай, Данелия, Рязанов. А если вспомнить ещё и актёров? Тот кинематограф получал полноценное международное признание, завоёвывая и Оскара, и призы в престижных каннских, венецианских, берлинских кинофестивалях, да и призов своего, московского, нечего стыдиться. Как такое могло случиться при поколебленных критериях культуры? И что мы имеем теперь, когда устои поставлены на место? Много ли появилось мастеров, достойных хотя бы боком пристроиться к этой  шеренге, выглядывающей из «трясины»? Почему хорошие режиссёры Н.Михалков и Э.Рязанов, стремясь в своём творчестве приподняться повыше, вдруг измельчали в своих новых картинах? В целом же, можно утверждать, что тон задаёт мелкотемье и  развлекательность. И такой процесс характерен не только для России. Коммерция усмирила и кинематограф, как усмиряет всё, попавшее в её зону интересов. Вспомним, к примеру, рок, бунтарский порыв и вызов  которого перевели из контркультуры в массовую культуру, выхолостив содержание, да  и значение.  Почему в «трясине» вырастали личности, а теперь -  «гошикуценко»?

Чтобы расширить рамки затронутой темы, воспользуюсь беседой с В.Абдрашитовым  - режиссёром добротным, но которого я бы, в соответствии со своими вкусами, отнёс ко второму, более многочисленному ряду режиссёров из числа тех, которым выпало несчастье работать в гнилых условиях поколебленных основ. Вот он описывает процесс поиска денег для съёмок своей картины:



У меня много лет ушло, что совершенно непростительно, на пробивание одного относительно дорогого проекта. Я уже близко подходил к его реализации, плотно общался с богатыми людьми, получал обещания, но до реальных денег, увы, дело так и не дошло. Сейчас речь идёт о другом проекте – финансово более скромном, но творчески для меня не менее интересном, так скажем.

А сколько стоит более дешёвый проект?

– Два с половиной миллиона долларов. Министерство культуры может по закону дать только миллион. Нужно найти ещё полтора миллиона. Но банкиры, меценаты давно уже поняли, что с денег, вложенных в кино, ни цента, ни копейки назад не вернётся. Ну, в лучшем случае, обломится приз на фестивале. И растрясти их на полтора миллиона сегодня трудно. Но работаю, так сказать, в этом направлении.

Скажите, когда вам труднее работалось – в советские времена или уже в наши дни?
– Однозначно: сегодня труднее.

Кстати, этому интервью уже полтора года, а фильмография режиссёра с 2003 года так и не пополнилась. Нет, его не запрещают, но вот почти десять лет снять ничего не может.
            Теперь о цензуре. Принято считать, что это мрачная особенность советского времени, отброшенная страной  за ненадобностью, как цепи пролетариата.

Но зато в «старые добрые советские времена» пышным цветом цвела цензура…
– Да, была цензура, о чём я уже сказал и прелести которой испытал на себе. А разве сейчас она не восстанавливается? Мы же знаем картины, которым пресекают выход на экран. Да и само отсутствие внятного, осмысленного проката для отечественных картин – разве это не форма цензуры? А навязывание ложно-патриотических тем… А рука государства, лежащая на кранике, с помощью которого можно в любой момент перекрыть финансирование картины… Многие фильмы не добираются не только до большого экрана, но и до телевизионного – разве это не цензура? Уже упоминавшийся фильм «Время танцора», завоевавший, к слову, главный приз сочинского «Кинотавра» и другие награды, в том числе и за рубежом, фактически так и не дошёл до публики. Его показали на телеэкране один раз в ночное время – и на этом всё закончилось. «Армавир», «Магнитные бури» тоже практически не были показаны. Цензура в её старом, нередко персонифицированном обличье злобных партийных церберов вроде бы исчезла, но она, как радиация, растворилась в воздухе и весьма ощутима.

Получается, что цензура, как материя - не исчезает, а только изменяет свою форму существования. Просто в СССР цензура была персонифицирована и материализовывалась в конкретных людях и учреждениях, она была видимой и, поэтому, претензии можно было предъявить в явном виде и по конкретному адресу. В нынешних условиях это процесс стал походить на  детскую игру, в которой один игрок становится спиной к остальным и кто-то из них наносит ему удар. Если угадал, кто ударил – хорошо, можешь поменяться с ним местами, а не угадал – стой дальше. И можешь стоять бесконечно – удары чувствуешь, а вот кто их наносит, неизвестно.

            Цензура – один из элементов того внимания, которое оказывалось кинематографу в советское время. Как единственный заказчик (продюсер), государство не только финансировало производство, но и контролировало качество и содержание продукции. И имело право, как заказчик. Вот теперь, в соответствии с новым мышлением, стала возможной конкуренция заказчиков. И что мы видим?

По отношению к кино власть, на ваш взгляд, ведёт себя так же, как по отношению к земле с её богатыми, но постепенно оскудевающими недрами?
– Мне кажется, кинематограф власти не нужен. У неё для своих целей есть телевидение. Отсюда отношение к кино как к чему-то второстепенному, лишнему. Мне кажется, это серьёзная, системная ошибка власти. Потому что кинематограф – это важнейшая часть культуры. Особенно в такой стране, как наша. И гибель этой части культуры – явление гораздо более серьёзное, чем мы можем предположить. Для меня сегодня вопрос стоит так: там, наверху, понимают, чем эта опасность чревата для страны? Или всё-таки до конца не понимают?

И не могу удержаться, чтобы не проиллюстрировать изменение отношений в самой творческой среде, вектор её развития, так сказать:

А куда же, наивно спрошу я, смотрит Союз кинематографистов, почему он молчит?
– Союз кинематографистов целенаправленно перестаёт быть организацией общественной. Он каким-то жанровым образом пародирует некую вертикальную структуру. Даже во времена «проклятого тоталитаризма» внутренней жизни в СК было больше. Всё-таки тогда существовало некое сообщество. Значит, существовало и общественное мнение. Кому-то не пожимали руку. К кому-то не садились в ресторане за один стол. Кого-то не приглашали за свой стол. Всё-таки существовали понятия, что прилично, а что неприлично. Но сегодня нет общества. И нет соответственно общественного мнения. Пожимаем руку любому…

Что сказать в заключение? Процитирую ещё раз  Наталью Бондарчук: «Это было служение непонятно чему». Сейчас «мастерам культуры» стало понятнее, чему они служат?


Tags: Кино, СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments